Записи с темой: шаламов (список заголовков)
21:50 

"Ты гори, невидимое пламя".
"А ведь стихи прошлого — Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Тютчева, Баратынского — таким образом и для этого хранить в памяти нельзя. Необходимо, чтобы это был мир реальности, знакомых деталей, мир, достающийся нам без перевода, без аналогии (как при чтении Данте, Сервантеса, где мы должны подставить сегодняшнюю арифметику в их формулы)".

некоторые - можно. но да, хочется, чтобы это был "мир реальности". не то чтобы необходимо, но - желательно.
конечно, нелепо с моей стороны возражать Шаламову по этому вопросу. не хочу - и не дай Бог никому - проверить на практике, какие именно стихи больше годятся в этом смысле.
мне вспомнилось стихотворенье Домбровского с лермонтовским мотивом; но называется оно - "Мария Рильке".

отрывок из письма Шаламова привожу по книге дочери О. Ивинской, И. Емельяновой. надо сказать, что на сайте, посвящённом Шаламову, такого текста нет. есть похожий, набросок письма:

"...стихи Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Тютчева, Баратынского — таким образом хранить в памяти нельзя.

И потому, что это мир реальностей, знакомых деталей, достающихся нам без перевода, без аналогий (как в Данте, в Сервантесе — где мы должны как-то подставить свое сегодняшнее значение в их формулы)".

не похоже, чтобы Шаламов мог правильное "подставить значения в формулы" заменить нелепым "подставить арифметику". а похоже, что это какое-то самодеятельное творчество И. Емельяновой.

...а какая там прекрасная, на сайте, переписка с Пастернаком. вот ссылку помещаю.
да, к Пастернаку я тоже прониклась. не только к его жене)

@темы: о поэтах, Шаламов, Пастернак, о стихах, ссылки, читательское

18:43 

и ещё

"Ты гори, невидимое пламя".
Он умер в доме для престарелых, где, как говорят очевидцы, припадки безумия чередовались с периодами ясности ума и суждений. Он, за которым двадцать лет «смерть ходила по пятам», сроднившийся с ней в Колымском аду, как принял он ее, когда она стала реальностью в грязной палате для душевнобольных стариков? Сын священника, он не терпел разговоров о Боге, подчеркивал свое неверие. Поэтому так странны показались мне его похороны — и панихида, и молитва на лбу, и крест. Разве что погода была шаламовская — мороз, кайлом выбитая могила, нахохлившиеся вороны на разрушенной часовне Кунцевского кладбища. Но мог ли он, познавший до самого дна, чего стоит наш материальный мир, не верить в возможность выхода из него? Так веривший в слово — не верить в чудо? Чем жил он в последние часы просветления? Вот его стихи о соснах — о строевом лесе, который валил он в тайге, пресловутые таежные кубометры, бывшие соснами:

Чем живут в такой вот час смертельный
Эти сосны испокон веков? —
Лишь мечтой стать мачтой корабельной,
Чтобы вновь коснуться облаков.

/И. Емельянова, дочь О. Ивинской; заметки к публикации писем Шаламова/.

надо тут сказать, что Ивинская перед смертью тоже была в плохом состоянии. так что тема, наверно, лично близкая.

а насчёт похорон, да; ради чего я это выписывала. ничего странного. и можно бы знать - на церковные похороны имеет полное право абсолютно любой христианин, сын своей Церкви. кто не самоубийца и не отлучён.
Сталина - кстати... - тоже отпевали /и сам Патриарх сказал о нём тёплые слова - и на то имел основания/.
вот оно как - наверно Шаламов бы не пожелал иметь что-либо общее со Сталиным, быть с ним в одной Церкви - но оба они как раз от Церкви отступились. однако ею отлучены не были.

@темы: Шаламов, читательское

18:09 

это отсвет Пастернака

"Ты гори, невидимое пламя".
...когда начинает теряться понемногу мир — исчезают привычные интересы, убегают из памяти понятия, суживается словарь, прошлая жизнь кажется небывшей (голод, холод) — это процесс постепенный, медленный, и если человек не умирает, а выздоравливает — он также медленно возвращает себе кое-что (не все, конечно) из потерянного. В выздоровлении крепость физических сил опережает в возвращении крепость сил духовных, а у многих они (духовные силы) совсем не возвращаются. Так вот, в этом процессе таянья человека — стихи держатся дольше, чем проза—я это проверял на людях и на самом себе. Даже Гумилевские «Мореплаватели» (это «даже» для тебя — я ведь не поклонник Гумилева как поэта) крепче, оказывается, сидят в человеке, чем хотя бы «Война и мир». Понимаю это, веря в стремление человека к высокому, в то, что правда поэзии выше правды художественной прозы — и особенностями стихосложения — его мнемоническими качествами, укрепленными звучанием.

/В. Шаламов, письмо к О. Ивинской, 24.05.1956/

а молитва приобщает - к иному миру - не то слово: ко всему миру; к полноте жизни.

@темы: о стихах, о смерти, о прозе, Шаламов

заметки о сочинительстве

главная